Август

Нельзя. Ни в коем случае не гуляйте за гаражами!
Мама села на табурет и сложила руки на коленях. Эта поза вместе с глазами полными отчаянья были, пожалуй, последним аргументом в бесконечных баталиях словесной риторики. Я закрыл рот и кивнул...
Хорошо мам!

Неужели чтобы соврать нужно так долго прирекаться?
Ведь наверняка она знает, что я сделаю именно так. Но она настаивает, чтобы услышать то что нужно. А если так - зачем напрягаться!

...

Зеленое поле картофеля, весело раскинувшееся между гаражным массивом и полигоном ЦЭС обладало магнетической силой в конце августа. Легким движением руки пара кустом американской земляной ягоды наполняли оцинкованное ведерко. И за гаражами, в местах вольных от родительских запретов, воздух уже разносит пряные запахи русской печеной картошки.
Слегка хрустящая, она была пропитана запахом свободы и, пожалуй, запахом смелых поступков. Именно там на кучах глины, вывороченных строительством подземных хранилищ, мы учились обращаться со слабым полом, курить и пробовали себе подобных на мужскую силу. Иногда с нами тусовались девчонки с нашей параллели. Они приходили в обнимку со старшеками. И те демонстративно тискали наших одноклассниц под их вялое ,и даже игривое, протестование.
Мы смотрели на них другими глазами. И они, я уверен, чувствовали то же самое. Ощущение этого чувства не смоешь водой. Это как кровь. Оно пропитывает нас от головы до пяток. Свобода.

Здесь мы были самими собой.
Если тебя уважают - значит ты этого достоин! Если нет - измени ситуацию! Покажи себя...
А это дорогого стоит.

...
Был обычный сентябрьский день. Мой одноклассник Олег зашел за мной после школы, и мы отправились на теплотрассу. Там, за полигоном, в коллекторе теплотрассы была наша штаб-квартира. Мы как обычно залезли на верхний ряд утепленных труб и закурили импортные "Радопи".
Олег прилег на заботливо расстеленные картонки и стал рассказывать как плодотворно и богато на приключения прошли его летние каникулы у бабушки в Решетах. Он рассказывал как они купались на речке, и как обманули бывшего зека, подрезав у него сигареты...
Познавание неведомого для меня и полного жизни мира окутывало и вовлекало в повествование. Но всему приходит конец. И вдоволь наслушавшись героических историй я предложил пойти пройтись до Ямы. Так мы называли аттракцион, призывающий любого мальчишку семидесятых стать каскадером.
Яма - была выкопана банальным экскаватором для размещения овощехранилища под частным гаражом. Однако, до перекрытия плитами оставалась пара недель, и поэтому, сама яма и отвал глины , выросший выше гаражей, расположившихся напротив, был нашим аттракционом.
Задача была проста: "разбегайся и прыгай, чтоб на самый верх и не ссать!". Последнее - было самым простым. Мы выросли в рабочем квартале. И поэтому с самого детства мы учились преодолевать страх. Но вот прыгать для меня всегда было проблемой. Не могу сказать, что я был не спортивным пацаном. Банальная склонность к полноте и нетерпимый характер ко всему мучному и сладкому не давали мене стать легким атлетом.
Я разбегался, и глядя на своих друзей, летел... как правило вниз. Гравитация оставалась непримеримым арбитром наших состязаний.

...
Однажды в тоске гуляя по лабиринту гаражных крыш, которыми были покрыты задворки еще строящихся девятиэтажек улицы Забобонова, мы обнаружили новую, практически девственную Яму. Свежая, еще мокрая глина манила своей не примятой, перинообразной красотой. Мы не задумываясь ни на секунду разобрали очередность прыжков и приступили к полетам. Первым пролетел Димас. Он в прыжке перекрутил, и поэтому вонзился в гору напротив Ямы прямо головой. Отряхнувшись от свежей глины он крикнул "ништяк!" Вторым прыгал Олег. Уверенным и цепкими шагами он разбежался и ловко приземлился на склоне.
Моя очередь. Я разбежался как только мог. И вот, я уже лечу...

Впервые мой полет был так невесом. Я летел и в доли секунды, отделяющие меня от прыжка до приземления, успел заметить как со стороны домов к нам быстро и не дружелюбно бежит мужик с топором.

Приближающиеся маты выдавали за версту намерения хозяина гаража. Глядя на мир глазами бывалого человека сегодня, я вполне могу его понять. Он из последних сил нанял экскаватор, водитель которого после основной работы на ворованной соляре выкопал таки Яму его мечты. И тут, прямо на его глазах, трое засранцев закапывают предмет гордости и отваги!
Однако тогда, в семьдесят девятом мне , человеку воспитанному на сериале "Ну, погоди!", было понятно одно - надо бежать. И мы побежали...

Крыши гаражей укрывали тонким слоем пропитанной гудроном бумаги - рубероидом. И в тех местах, где он стыковался со своими братьями его густо поливали гудроном. Самое интересное, что он, рубероид, был с этим не согласен и регулярно вылазил из-под гудрона и топорщился. Поэтому все швы рубероида были наглухо прибиты штакетником.
Мы прыгали с плиты на плиту и, казалось, крыши гаражей пролетали у нас под ногами. Страшные угрозы вперемешку с матами давали нам силы и мы летели вперед. Лента гаражей извивалась и петляла, раскрывая новые повороты и перепады, но мы хорошо знали что дальше.
Гаражная лента кончалась проулком, после которого крыши продолжались и вели к строящимся девятиэтажкам.
Надо прыгать.
И под нами будет асфальт, а напротив - заветная дорога домой.
Жребий был брошен ранее. Димас перепорхнул первым. Олег просто пробежал по воздуху. Я зажмурился и изо всех сил метнулся вперед. С большим удивлением я удачно приземлился на заветной крыше. Мы не останавливаясь рванули дальше...
Но внезапно сзади послышался шумный шлепок. Звенящая тишина стояла секунд десять. Шестиэтажный мат вперемешку с воем дикого волка остановил нас. Мы подошли к краю гаражей и увидели нашего догонялу. Он сидел на своей ноге, которая не естественно согнулась в лодыжке.
Кто-то из гаражных заседателей сбегал и позвонил в скорую помощь, которая примчалась практически моментально. Он сидел и тихо и злобно стонал.

Странно. Столько лет прошло. А я его помню. Помню его пьяное и несчастное от злости лицо.
Я прибежал домой. Меня слегка потряхивало. Я быстро разделся и засеменил к себе в комнату. Мама вскрикнула и позвола меня на кухню. Я повернулся и увидел, как за мной предательски оставляет кровавый отпечаток моя правая нога.
Ни боли, ни сомнений. Я зашел на кухню. Мама усадила меня на табуретку и стала осматривать ногу. На подошве обнаружилось два отверстия, оставленных ржавыми гвоздями. Видимо штакетник, прикрывавший рубероид был ранее использован для иных нужд. И в нем оставалась пара аргументов против гуляний по крышам...


aб2016